Воспоминания ребенка войны: как жительница Узды пережила бомбежки и голод

Фаину Павловну Конопацкую в нашем городе и районе знают все. «Отличник образования», педагог с большим опытом, директор и завуч со стажем, обладатель десятков наград по линии образования, а еще профсоюзная активистка и неунывающая пенсионерка, у которой можно многому поучиться.

В этом году Фаина Павловна отметит 90-летний юбилей. Про который скромно замечает: «Это возраст опыта, воспоминаний, встреч и размышлений». Изначально не придала сказанному значения, но после общения с Фаиной Павловной поймала себя на мысли: «Сила этой женщины в ее внутреннем стержне, заложенном еще в военное время, когда сдаваться и опускать руки просто не было морального права».

Две интриги из биографии

– Вы вряд ли знаете, что у меня два имени? – поинтересовалась Фаина Павловна у нас (даже как-то непривычно было: обычно на встречах вопросы задаем мы; значит, диалог будет интересным).

– Расскажете? – спрашиваем в ответ.

– В паспорте я записана как Феодосия, меня родня Феней называла. Но по жизни я Фаина, меня так звали ученики в школе и коллеги по работе. Мне ближе все-таки это имя. А еще у меня два дня рождения: 20 декабря и 17 октября. Родилась то я в декабре, но когда поехала паспорт получать, мне еще не было шестнадцати. Мне сказали, что рано приехала, надо месяца через три, а то и четыре приезжать. А я ведь по пути заехать решила, чтоб не крутиться. А мне говорят: “Рано”. Я – в слёзы, мол, денег нет, мама умерла (а это правдой было). А сама я какая, невысокая, худощавая. И тут слышу, если согласна, что будет другая дата рождения, то выпишут, если нет – придется приезжать еще раз. И я согласилась. Поэтому спустя годы на работе коллеги поздравляли меня по паспорту, а в кругу родных мы устраивали посиделки за семейным столом в декабре.

Вспышка в окне

– Фаина Павловна, поскольку мы беседуем накануне Дня Победы, хочется услышать от вас, какое значение этот день имеет для вас.

– Мне сразу хочется ответить строками из песни: “порохом пропах”. А ведь так оно и есть на самом деле. Я хоть и маленькой была, но от этих немногих воспоминаний о военном времени бросает в дрожь. Да, прошло уже столько времени, но в памяти все, как будто это было вчера. Утро. Мама говорит: «Феня, поднимайся, посмотри в окно». Подхожу и вижу непонятную вспышку, а потом трава на лугу резко загорелась. Спрашиваю у мамы, что это? И слышу: «Это самолеты бомбят нашу деревню». Мама хватает меня и других детей за руки и говорит бежать в лес. А до него метров пятьсот, может, больше. Я ведь малая была, трудно назвать точное расстояние. Страшно. Бежали, помню, по картошке – она уже подросла. А над головами самолет кружит, и из него кто-то строчит, словно из автомата. Как только стрелять начинает, мы навзничь между рядов картошки падаем, чтобы не заметил. Самолет чуть в сторону и на круг – мы снова бежать. И так до леса добежали, спрятались. А еще деревню бомбили фугасными бомбами. Такие крышу пробивали, и от них дома загорались. Отец мой успевал их хватать и из дома выбрасывать. Как только ему было не страшно? Благодаря ему наш дом оставался целым. Так многие мужчины из села поступали.

– Скажите, а отец ваш воевал?

– Его в армию по зрению не взяли. Он остался в деревне, помогал партизанам. Снабжал их одеждой, питанием. Захаживали к нам и немцы. Закрывались с отцом в комнате, ружье на него наставляли и допытывали. Что он им отвечал, не знаю, но выкручивался. А ведь могло быть всякое, в годы войны за связь с партизанами было одно наказание – расстрел. Могла погибнуть и наша семья. А такой момент был. Рассказывали, что кто-то из сельчан пошел за водой. А мы тогда в лесу в палатках жили, в деревне не показывались, там немцы были. Безопасней было в лесу находиться. Так вот того поймали немцы, он и выдал, где мы прячемся. Нас собрали и повели куда-то. Потом помню сараи, обложенные соломой. В их людей сгоняли. Один подожгли, в него попала мамина сестра с тремя детками. Нас в другой загоняли, люди упирались, плакали, кричали. А толку? Мама перекрестилась и, сказав: «Пойдем, детки», взяла нас за руки, и мы вошли внутрь. Я уснула у мамы на руках. Наш сарай не сожгли, утром распределили по группам. Я с мамой назад в деревню вернулась, а вот отец и старшая сестра Мария попали в другие очереди. Сестра, правда, избежала участи быть высланной в Германию. Папа тоже смог сбежать…

Испытание на испытнии

– Война хорошо потрепала вашу семью?

– Даже слишком. После войны отец подорвал здоровье на стройке, дома восстанавливал в деревне. Рано умер. Молодой ушла из жизни и мама. Нам, детям войны, пришлось повзрослеть раньше срока. А после войны трудно было. На всю деревню – две коровы. Одна из них – наша, и то мы ее вернули, так как знали, кому ее немцы продали за водку с салом. Как только мы выжили, сама удивляюсь. В лес ходила за ягодами и грибами. Сама набирала ведро ягод и тащила домой. А потом еще лебеду собирала. А пахали как? Мы, дети, тоже помогали. Впряжется старший в плуг, тянет, а мы поправляем, чтобы ровнее было. Это был адский труд. А еще тиф стукнул. Такое чувство, что горишь весь, и ничем этот жар не унять. Сестра моя ослепла даже. Про какие лекарства можно было говорить. Проходил так называемый естественный отбор. Я чудом выжила…

Идеал настоящей учительницы

– Фаина Павловна, вы решили стать учителем. Что вас подтолкнуло к этому решению?

– Когда пошла в школу, я просто влюбилась в свою учительницу. Ее звали Нина Ивановна. Она по национальности русская. Чистая речь, одета просто, но вкусом. Я была в восхищении! Хотя диктант по русскому языку мы тогда все очень плохо написали. Мы же белорусы, привыкли к своей речи. Вот и писали, как слышим. Она нас не журила, сказала, что научимся. Я тогда и подумала: «Вот вырасту, буду тоже хорошо учиться и стану учительницей». И стала, хотя и на этом этапе не обошлось без сложностей. Мама умерла. Сестра и говорит, чтоб я поступала, будет стипендия, хоть какие деньги на расходы. И я выживала на стипендию. Каждую копейку считала, чтобы на месяц хватало. Никогда не шиковала. Летом в пионерских лагерях вожатой подрабатывала. У меня не было времени на гулянья. Студенткой я и познакомилась со своим будущим мужем.

В отношениях главное – слышать друг друга

– Насколько знаю, и вы, и ваш супруг – люди целеустремленные. Как ладили? Как находили золотую середину в отношениях?

– Мы всегда с уважением и пониманием относились друг к другу. Когда на третьем курсе пединститута я родила свою старшую, Аню, мне все говорили: «Бери академический». А я знала, что если пойду в академку, то «похороню» учебу. Училась хорошо, и мне дали свободное посещение. С малышкой на руках сдавала экзамены. Муж поддерживал. А потом на пятом курсе я снова забеременела. Когда пришла пора госов, то до роддома сдала два экзамена, и после роддома – еще два. Муж в это время с девочками сидел. Вручая мне диплом, ректор сказал, что мне орден можно вручать: ни дня в декрете. Что такое декрет, я узнала только, когда родила третью дочку. В это время я работала уже в Узде в школе имени Пушкина. Муж всегда был моей опорой. Мы и хозяйство держали, и огород, и на работе были исполнительными. Дома мы могли говорить на любые темы, иногда даже спорили, но никогда не превозносили личные мнения. Всегда находили консенсус. Вот и прожили столько лет вместе, сохраняя теплые отношения друг к другу. Отрадно, что эту теплоту и заботу в свои семьи перенесли и наши дети, внуки. Нет уже рядом супруга, ковид сильно подкосил его здоровье. А я держусь. Благодаря поддержке и заботе родных.

Трудовой наказ

– Фаина Павловна, за годы работы вы попробовали разный хлеб. Ваш наказ молодежи, которая только начинает делать шаги в профессии? И речь здесь не только про педагогов.

– Да, поработала я на разных должностях. Была директором школы, завучем по учебной работе, парторгом, вела и профсоюзные дела. Сколько проверок пришлось пережить, но я всегда от и до владела ситуацией, любой цифрой. А для этого нужно быть специалистом, готовым к развитию, совершенствованию. Также важно, чтобы рядом были надежные коллеги. А мне на таких везло: Олег Армоник, Николай Мирончик, Павел Новиков, Галина Пронько, Павел Буяшов и многие другие.